09.02.2008 / Категория: Характер и установка / Просмотры: 1189 / Добавил: bratella

Статическое течение установки может быть характерным и для тех лиц, основными чертами которых являются инди­видуализм, эгоизм; им свойственно предпочитать частное общему и выявлять волевой акт на почве индивидуалистиче­ских мотивов. Особенности свойств второго плана психи­ческого, этой важнейшей стороны в деле формирования структуры характера, дает своеобразное направление выяв­лению статичности установки личности.

В условиях экспери­мента у таких испытуемых устанавливается грубо-статичес­кая, иррадиированная установка (можно обнаружить незна­чительную разницу лишь в возбудимости установки). Приве­дем для иллюстрации два различных типичных портрета (I и II подтипы). I подтип указывает на эпилептоидные свойства человека.

Несомненно, что и само поведение человека эпилептоидных импульсов может быть упорядочено высокомо­ральной волевой целью, И человек эпилептоидных пережи­ваний, даже в психопатическом состоянии, может остаться социально полноценной личностью, если эти свойства урегу­лированы высоким сознанием личности. Мы имеем к тому мно­го фактов. Для примера приведем человека таких эпилептоидных свойств, деятельность которого, ввиду неимения высоких моральных целей, направлена асоциально. Опишем несколько схематично этот подтип.

Для данного типа (I подтип) конфликтных субъектов в основном опять-таки характерны неприятные эмоции, силь­ная тенденция к импульсивному поведению, полное противо­речие между сильными импульсами и волевыми целями, ос­трые внутренние конфликты. Между миром переживаний личности и проявляемым поведением и здесь отмечается пол­ный контраст. Переживания конфликтны, а поведение гармо­нично, согласовано с внешней средой.

Разница в следующем: не всякое явление может возбу­дить в личности болезненные переживания. Она часто без­различна к окружающим явлениям и производит впечатле­ние равнодушного, индифферентного человека, которого трудно вывести из равновесия. Его внутренний мир, интимная сфера целей, кажутся недоступными. Он погружен в мир cвоиx интимных переживаний.

Наши испытуемые обозревают с философской высоты мелочи жизни; ежедневная деятель­ность, злободневные вопросы своего учреждения, горе и ра­дости близких редко находят в них горячий отклик, хотя эти лица энергично включаются в течение жизни, часто прояв­ляя в практической жизни изумительную твердость в борьбе за возложенные на них обязанности, В то же время они часто с иронией, даже с сарказмом, глядят сверху вниз как на собственную, так и чужую практическую деятельность.

Пессимизм, разрушающий его существо, одновременно вы­раженный индивидуализм, часто переходящий в сильный эгоизм, не дают такому субъекту возможности быть полным искренней симпатии. Он глядит с недоверием на обществен­ные достоинства человека, на высокую ценность жизни и поэтому в глубине души относится отрицательно к деятель­ности человека, борющегося за высокую мораль, Для него характерны зависть, вражда, злоба, эмоции отрицательной оценки окружающих. Вызвать сильные внутренние боли, ос­трые переживания в такой личности могут лишь воздействия внешней среды, непосредственно касающиеся его интимного, эгоцентрического «я».

Один из наших испытуемых так описывает свои пережи­вания: «Даже будучи в хорошем настроении при встрече с неприятным человеком, я прихожу в дурное расположение духа. Для этого бывает даже достаточным услышать фами­лию, имя, если хотите упоминание однофамильца нелюбимо­го мною человека. Человека, доставившего мне неприятность хотя бы раз, я ненавижу. Достаточно человеку сказать мне оскорбительное слово, чтобы он навсегда для меня умер. Терпение у меня большое, но если кто-либо меня обидит, я готов желать ему смерти, стремлюсь сам ему отомстить. Дружбы не существует, я не вижу людей, достойных дружбы. Дружба - пустое слово. Я не доверяю людям, хотя и не вы­являю своих переживаний».

Следует отметить, что этот испытуемый внешне не остав­ляет такого впечатления. Его близкие, в частности, его школь­ные и университетские товарищи, даже подолгу жившие с ним в одной квартире, заявляют, что он всегда разделял чу­жие радости и горести. Он никогда не проявлял асоциально­го поведения. В то же время на посторонних он производил впечатление, труднопонимаемого человека. Он часто бывал задумчив, никогда не говорил о своих переживаниях.

Был энергичен, деловит. Несмотря на более чем средние способ­ности, ему удалось окончить высшее учебное заведение. В юности он был мастеровым. Поставил себе целью учиться и достиг ее. В настоящее время он педагог и работает энергич­но. Благодаря неустанному труду и экономии ему удалось построить собственную квартиру из четырех комнат. В про­должение четырех лет он был на фронте. Получил несколько ранений, одно комоцио. Перенеся большие трудности на вой­не, он, с небольшими изменениями в характере, снова вернул­ся к гражданской жизни.

Мы попытались изучить интимные переживания этого человека путем клинических бесед и длительных наблюдений над его поведением и убедились в существовании огромной пропасти между течением его переживаний и его поведени­ем. Характер его отношений к людям обусловлен необходи­мостью жизни. Его симпатии или антипатии oпpеделяются не исходящей из глубины личности потребностью, а необходи­мостью приспособления к внешней среде.

В глубине души он эгоист, его переживания носят мизантропический оттенок. Внутренне он всегда равнодушен, брюзжит, недоволен, свою личную жизнь он считает «адом» и «безобразием» (слова испытуемого). На самом же деле он сравнительно хорошо ус­троен, имеет хорошую квартиру, получает достаточную зар­плату. Для улучшении своей жизни проявляет большую энергию, как мы уже отметили, даже построил себе дом. По словам его близких, в период постройки дома питался одним хлебом и в продолжение трех лет похудел так, что, казалось, стоит на краю могилы, но дело все же довел до конца.

Энергичное поведение такой личности, но нашим наблюдениям, не определяется твердой волей. Клиническое изучение убедило нас в том, что сильно выраженное переживание «я хочу!» для нее не характерно. Акт решения всегда сопро­вождается чувством неуверенности, безнадежности. Когда ставится вопрос о выборе будущего поведения, необходимого для удовлетворения личных эгоцентрических импульсов и приспособления к обществу, ей удается избрать моральное поведение, но это поведение не сопровождается внутрен­ним теплом и уверенностью.


Ей часто удается обуздать свои импульсы, но для нее все же характерна склонность к им­пульсивному поведению. Часто помимо волевого решения, помимо даже намерения, она все свои возможности ставит на службу осуществления собственных эгоцентрических стрем­лений. Даже поведение, протекающее на почве решения, не может считаться чисто волевым поведением, т. к. личность остается рабой своего решения, ей не удается переключиться. Люди этого типа отличаются упрямством.

Во II группу конфликтных личностей (II подтип) мы по­мещаем конфликтных лиц, для которых характерным явля­ется высокий порог возбудимости, грубо-статическая уста­новка и невозможность фиксации установки в зрительной сфере.

Таковая личность, вследствие слабости воли и недоста­точно высокой морали, часто выходит за пределы нормы и даже порою впадает в совершенно патологическое состоя­ние.

В основном для таких людей характерны эксплозивные аффекты, возбужденное, раздраженное настроение. Назван­ные аффекты, эксплозивные реакции, эпилептоидные свойства вообще являются не следствием неврозов, а скорее харак­терологическими свойствами. Волевую цель таковых лично­стей чаще всего представляет собственная персона. Ко всему и всем они относятся как к средству осуществления собствен­ных целей, вследствие чего для них неизбежны конфликты с внешней средой, их импульсы всегда и везде упрямо требуют осуществления собственных эгоистических целей.

Ввиду частой невозможности реализовать их, они становятся раздражительными, холодными, индифферентными, носителями статических патологических аффектов, которые они часто даже проявляют. Они часто вступают в конфликт с внешней сре­дой. Конфликт протекает не столь болезненно, как это ха­рактерно для сенситивных лиц. Их отношение к внешней сре­де более агрессивно. Они не обладают настолько сильной во­лей, чтобы бороться со своими импульсами. По природе это люди слабой воли.

Однако их импульсивность, упрямство часто оставляют впечатление будто это люди сильной воли. Регуляция либо торможение эффективности, импульсивности происходят под воздействием упорядоченной внешней среды, под влиянием внешнего принуждения. Их урегулированное поведение за­частую становится результатом насилия ситуации. Под ее влиянием они вынуждены сдерживать свои импульсы, эгои­стические цели, упрямство, капризы, подчиниться требованиям общества. Это все бывает продиктовано интересами самозащиты.

Им, как разумным существам, удается таким пу­тем сдерживать свои аффекты, но именно поэтому они и но­сят в своем существе ненависть, месть, вражду и другие по­добные чувства. Они часто бывают полны злости, и доста­точно какого-либо повода, чтобы она вылилась в виде аффекта. Ввиду того, что внутренним эгоистическим тенденциям не противопоставляется взращенные на высокой морали волевые цели, их переживания также носят мизантропический ха­рактер.

Вопрос относительно закономерных отношений между импульсивным поведением примерно такого типа людей и их фиксированной установкой подробно рассмотрен в книге Н. Т. Бжалава «К психологии эпилепсии». Этого же вопро­са касается и наше исследование «Установка конфликтных субъектов». Поэтому мы не будем останавливаться на де­тальной характеристике этого типа, тем более, что он выхо­дит за пределы нормы.


Люди этого типа, вследствие слабости воли, не способны регулировать собственную импульсив­ность. Из-за этого они не только сами страдают, впадая во внутренние конфликты, но и мучат других; зачастую они до­ходят до полного патологического состояния. Большинство наших испытуемых подобного типа лечились в психоневроло­гических учреждениях. Один из них и теперь страдает при­падками эпилепсии.


Отбирая существенные черты нормального конфликтного субъекта с грубо-статической установкой, мы получаем сле­дующую картину: такого субъекта характеризует резкое рас­хождение между феноменами характера, протекающими в импульсивном плане и в плане объективации; внутренняя дисгармония, конфликт между переживаниями и обуслов­ленными жизненной необходимостью вольными целями; чрез­мерная сензитивность и склонность к импульсивному поведе­нию, сопутствуемое мучительными переживаниями течение полового акта, которым полностью задержаны внутренние импульсы и урегулированы внешние конфликты. Пережива­ния человека такого типа глубоко конфликтны, внешнее же его поведение гармонично согласовано со средой и часто вы­глядит даже более адекватным, чем это характерно для гар­моничного типа.

В личности означенного типа, наряду с высокими социаль­ными мотивами, наблюдаются индивидуалистические, субъективистские мотивы. Для того, чтобы направить поведение личности соответственно среде, даже в жизненных мелочах возникает необходимость в деятельности воли, объектива­ции поведения, представлении ситуации, осуществлении пове­дения на основе воли. Ее социальное поведение не происте­кает свободно из личных естественных тенденций, поэтому возникают сильные конфликты, переживание напряженного состояния, чрезмерная серьезность.

Процесс решения бывает болезненным, продолжительным и неустойчивым. Принятие решений переживается такой личностью лабильно; она полна сомнений, неспокойна, не ве­рит в целесообразность собственного решения; словно это решение исходит не от нее, а навязано ей. Личность не уве­рена, совершит ли она то действие, которое считает приемле­мым. Часто для принятия решения бывает необходима сильная актуальность ситуации, принуждение. Но после вынесе­ния решения субъект действует энергично, упрямо, хотя все же сомневается в правильности своих действий и в процессе поведения бывает полон амбивалентных эмоций. Переключе­ние на другое поведение причиняет ему сильную боль и часто неосуществимо.

Люди конфликтного типа обнаруживают сильную склон­ность к импульсивному поведению, которое протекает у них всегда под знаком конфликта. Эти люди для удовлетворения своих желаний, внутренних субъективистских признаний при­бегают к всевозможным средствам и проявляют большую силу. Задержка собственных, естественных склонностей, их согласование с требованиями социальной среды, вызывают в них сильные конфликты.

В результате дисгармонии между двумя планами психического личность превращается в арену противоречивых эмо­ций, мыслей и грез. Задержанные волей фиксированные им­пульсы находят полный исход в мире грез. Личность часто погружается в сферу интимных переживаний. И эмоции ее легко возбудимы, сензитивность переживаний является ее существенным свойством. Каким бы ни был конфликт меж­ду двумя уровнями психической жизни, регулятором зримого поведения личности все же всегда является второй уровень- воля, интеллект, в основном именно они делают возможным нормальное поведение.

Из тенденций личности, стимулирую­щих два противоречивых поведения, почти всегда побеждает тенденция социальности, хотя для личности это очень болез­ненно и тяжело. В конце концов она настолько овладевает собой, что внутренняя тревога, самоанализ, обилие аутистических, индивидуалистических тенденций становятся почти незаметными. Личность окончательно приемлет требования среды; она вместе с другими включается в общественную жизнь, борется за высокие общественные идеи. Такая лич­ность энергична, непреклонна с наличием тяжелых амбива­лентных эмоций; она служит высоким ценностям практиче­ски часто даже лучше, чем человек гармоничного типа. Внут­ренне это личность конфликтная, а с точки зрения приспособ­ления к среде—гармонична.

Комментарии (0):
avatar
Сайт управляется системой uCoz